Под парусами филателии

М. Горький, январь 20 1912 Capri».

При всей своей неопытности я понял, что беспокоить писателя больше нельзя.

Вот так с помощью Алексея Максимовича заложил я фундамент своей коллекции и через всю жизнь пронес увлечение филателией. Раскрывая альбом или кляссер, я всегда с благодарностью вспоминаю доброту писателя. который, несмотря на занятость, присылал марки школьнику. С моей стороны нескромно было бы думать, что «праправнук Робинзона Крузо» снабжал марками лишь одного мальчишку из Владимира. Конечно же нет. Наверно, немало людей, некогда юных филателистов, могли бы рассказать о том. как М. Горький «поставлял» им марки».

На этом короткие записки Ф. И. Волчанецкого обрывались.8

- Трудно предположить, как сложилась бы моя коллекционерская судьба, не получи я марки от Алексея Максимовича, – заметил Федор Иванович.

Волчанецкий говорил медленно, часто останавливался. Он точно заново вглядывался в минувшие события ii опять переживал то, что происходило с ним на протяжении последних шести десятков лет. Иногда у него наступали такие трудные времена, что было не до марок. С середины 1919 до 1923 г. Федор Иванович не снимал шинель красноармейца и буденовку. Он воевал против беляков, интервентов, уничтожал банды кулаков и прочей нечисти, которая пыталась свергнуть власть рабочих и крестьян. Федор Иванович отважно сражался, по совету А. М. Горького, против дурного, чтобы превратилась родная земля в цветущий сад не для избранных, а для всего народа.

Вернувшись к мирным делам, Волчанецкий извлек свои альбомы из старенького шкафа, стер с них пыль. Марки ничуть не потускнели. А вот белых пятен прибавилось. Федор Иванович принялся усердно их ликвидировать. Как и прежде, взялся собирать весь «мир», по хронологии. Но вскоре убедился: одному человеку, тем более скромному труженику, это не под силу. С каждым годом марочный ручеек ширился, углублялось его русло. Наконец он превратился в реку, которая впадала в филателистическое море.